Дети выросли, а между ними и родителями осталась тихая дистанция. Вот три зарисовки о том, как они теперь живут рядом, но порой — будто на разных берегах одной реки.
Первая: звонки по воскресеньям. Ровно в шесть вечера телефон звонит у Марины. Она знает — мама. Разговор всегда похож: о погоде, о здоровье, о новостях, которые уже всем известны. Паузы между фразами тянутся чуть дольше, чем нужно. Они словно перебрасываются аккуратными, заранее отмеренными порциями слов, боясь задеть что-то невидимое, но хрупкое. После звонка Марина долго смотрит в окно, будто пытаясь разглядеть в сумерках что-то упущенное.
Вторая: общий дом, разные миры. Отец Алексей Петрович живет на первом этаже дачи. Его сын Сергей с семьей — на втором, приезжая на лето. Они встречаются за завтраком, говорят о ремонте крыши или урожае яблок. Алексей Петрович знает все о привычках внучки, но вряд ли смог бы сказать, о чем мечтает его сын. Они пилят дрова вместе, молча и слаженно, и в этом молчаливом труде — больше понимания, чем в долгих разговорах.
Третья: сестры и невысказанное. Аня и Катя, две дочери, давно живут в разных городах. Их мать, всегда сдержанная, теперь болеет. Координация ухода, переводы денег, поиск сиделки — все это ложится на переписку в общем чате. Сообщения сухие, по делу. Но однажды ночью Аня пишет Кате не в чат, а лично: «Помнишь, как она в детстве сушила наши пальто у печки?» И этих нескольких слов хватает, чтобы на мгновение стерлась дистанция — не только между ними и матерью, но и между ними самими. На утро чат снова заполняют вопросы о лекарствах и счетах, но что-то неуловимо меняется.
